– Это дедушка Бурундуков, – сказал Гошка, – Ась? – спросил старик и приставил согнутую ладонь к уху. Дедушка Бурундуков в придачу ко всему был и глухой.

– Зачем ты бедного старичка с печки стащил? – спросил Грохотов.

– Он лично знал купца Квасникова, – сообщил Гошка. – Горб гнул на него в то проклятое время.

– Ась? – моргая, спросил дедушка Бурундуков. Витька, поддерживая старичка под руку, усадил его на скамейку рядом с Колей. Буянов нагнулся и заорал в дремучее ухо Бурундукова:

– Дедушка, правда, что дом на Троицкой улице... ну, этот, двухэтажный... построил купец второй гильдии Квасников?

– Почему на Троицкой? – удивился Витька. – Наша улица – Чапаевская.

– Это теперь, балда... – отмахнулся Гошка. – А раньше была Троицкая. Спроси у Бэса.

Коля кивнул, и Витька успокоился.

Когда Буянов в третий раз прокричал старику в ухо про купца Квасникова, тот наконец сообразил, о чем речь.

– Как же, родимый, помню, царствие ему небесное... От заворота кишок преставился в одночасье.

– Вот видишь? – Гошка взглянул на Витьку. – Был Квасников.

– Как же, помню, – шамкал старичок. – Я кажинный год нанимался к ему на лабаз бочки катать. У него рыбзавод был, родимый...

– Рыбзавод? – наморщил лоб Коля. Гошка с испугом взглянул на него и схватил за руку Грохотова.

– Все ясно, гони ножик, – сказал он.

– Погоди, – отмахнулся тот и тоже заорал в ухо старичку: – Какая у него фамилия-то была, у купца? Может быть, Хлебников? Или Пивоваров? Или Лимонадов?

– Во-во, Парамонов, – заулыбался старичок.

– Ты же говорил, дедушка, Квасников? – в другое ухо завопил расстроенный Гошка.

– Как же, помню. У него лабаз был. Кажинное лето бочки с селедкой катал...

– С какой селедкой? – плачущим голосом закричал Гошка. – В нашей речке паршивого пескаря не поймаешь!

– Сколько лет-то твоему дедушке? – миролюбиво спросил Витька, он уже был уверен в выигрыше.